В 1969 году на острове Даманском, на границе с Китаем, шли бои. По справочным данным, это последнее известное применение «Максима» Советской армией. А принят в России он был ещё в 1901 году, при Николае II.

Фото: Archaeodontosaurus, CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons
Получается, что конструкция 1880-х годов дожила до эпохи ракет и атомных подводных лодок. Как так вышло, что неповоротливый «самовар» на двух колёсиках пережил столько войн и несколько поколений оружия?
Хайрем Максим родился в США, а работал в Британии. Свою автоматику на отдаче ствола он придумал в начале 1880-х, и скоро она стала одним из родоначальников автоматического оружия. С показательным образцом конструктор приехал и в Россию. В 1887 году пулемёт испытали под патрон винтовки Бердана, а 8 марта 1888 года из него стрелял сам император Александр III.
Военное ведомство заказало для пробы 12 пулемётов под берданку. Потом их переделали под трёхлинейный патрон, тот самый, что использовала винтовка Мосина. В 1891-1892 годах купили пять образцов, за 1897-1904 годы ещё 291. А в 1901 году 7,62-мм «Максим» на колёсном лафете английского образца приняли на вооружение полевых войск.
Первые машины были чудовищно тяжёлыми: на лафете с большими колёсами и бронещитом выходило 244 килограмма. Пулемёты подчинили артиллерии. Их планировали использовать для обороны крепостей и отражения массовых атак пехоты с заранее подготовленных позиций.
Покупать у англичан было дорого. В марте 1904 года подписали контракт с фирмой «Виккерс, сыновья и Максим»: русский завод получал право делать пулемёты сам и платил 80 фунтов стерлингов с каждого экземпляра. Тульский оружейный завод начал серию в мае 1904 года.
Расчёт был простым. По данным справочника, тульский пулемёт обходился примерно в 1700 рублей (942 рубля производства плюс комиссия «Виккерсу»), а закупка в Англии стоила 2288 рублей 20 копеек. Только в 1907 году к 1 декабря Тула собрала 543 пулемёта, а к началу Первой мировой в русской армии числилось 4157 пулемётов. В расчёте на дивизию это было больше, чем у других европейских держав: Россия держала в дивизии 32 пулемёта, Англия, Франция, Германия и Австро-Венгрия по 24.
Тяжёлый английский лафет армию не устраивал. Армия искала станок полегче английского. Лучше всех показал себя колёсный станок конструктора Александра Соколова, который использовали в русской армии с 1910 года. Станок получился непростым и тяжёлым, зато прочным и функциональным.
Дальше пулемёт модернизировали на Тульском заводе под руководством мастеров Пастухова, Судакова и Третьякова. Новый образец 1910 года стал легче: со станком он весил около 62,7 килограмма, а с водой в кожухе около семидесяти. Ещё после принятия в 1908 году патрона с остроконечной пулей пришлось менять прицел и приёмник. Колёсики у станка Соколова были маленькие: они помогали перемещать пулемёт по полю боя, а на марше его несли разобранным, отдельно тело, отдельно станок и щит.
А вот расчётам запомнилось другое: систему нужно было охлаждать водой. В кожух ствола заливали около четырёх литров. Лента тоже была особенной: матерчатая, на 250 патронов. Скорострельность составляла около 600 выстрелов в минуту.
Первый серьёзный боевой опыт пришёлся на Русско-японскую. На реке Ялу в апреле 1904 года пулемётная рота нанесла японцам значительные потери и выпустила около 35 тысяч пуль, но сама почти полностью погибла при отходе. Под Мукденом батарея из шестнадцати «Максимов» отбивала атаки несколько раз подряд, и, как отмечают источники, оружие не вышло из строя.
К 1914 году в каждом пехотном полку была пулемётная команда из восьми «Максимов». Промышленность, правда, не справлялась со спросом: за годы Первой мировой в России выпустили 27 571 пулемёт, и потребности армии это не покрывало, пришлось закупать иностранные образцы.
В Гражданскую войну «Максим» вывезли на тачанках, а зимой на Севере в кожух заливали смесь скипидара и глицерина, чтобы вода не замёрзла. В 1918-1920 годах для Красной армии, по справочным данным, изготовили 21 тысячу новых пулемётов.
В 1930 году пулемёт снова доработали. Он получил откидной затыльник, предохранитель на спусковом крючке, оптический прицел и угломер, а для стрельбы на дальние дистанции ввели тяжёлую пулю образца 1930 года. Модель назвали «образца 1910/30 года». Кожух стал рифлёным для прочности.
После Зимней войны, по примеру финской модели М/32-33, на кожух добавили широкое заливное отверстие: теперь в него можно было набивать снег и лёд. Во время войны пулемёт упрощали для скорости производства, а ещё солдаты сами снимали щиты, чтобы быть незаметнее, надевали на кожух маскировочные чехлы, ставили оружие на лыжи, санки и даже на «Виллисы».
Была и зенитная ветка. Счетверённая установка образца 1931 года с лентами на 500 патронов использовалась на грузовиках, бронепоездах и крышах домов, а система «Максима» стала самым распространённым оружием войсковой ПВО.
К концу 1930-х конструкция устарела, и это было понятно любому. Тело пулемёта весило около 20 килограммов, станок Соколова со щитом около 40, плюс четыре килограмма воды. Вся система тянула примерно на 67 килограммов без патронов. Для сравнения, немецкий единый пулемёт MG-34 весил 10,5 килограмма и не требовал воды. Тонкий кожух пробивался пулей или осколком, и пулемёт можно было считать выведенным из строя.
Но у «Максима» были козыри. Автоматика работала без сильных ударов, поэтому пулемёт устойчиво стоял на станке и стрелял кучно. При хорошем уходе он мог прослужить вдвое дольше положенного ресурса. А замена оказалась непростой: более современный станковый ДС-39 Дегтярёва из-за проблем с надёжностью быстро свернули, и многие образцы потеряли в начале войны.
Только в 1943 году на вооружение приняли станковый пулемёт Горюнова СГ-43 с воздушным охлаждением. Но «Максим» продолжал выпускаться на Тульском и Ижевском заводах до самого конца войны. И только в 1969-м, на Даманском, его применение фиксируют в последний раз.
А как вам кажется, что важнее для оружия: простота и надёжность, на которых держался «Максим», или лёгкость и современность? Если ваш дед или прадед служил в пулемётном расчёте, расскажите в комментариях, какие истории о «Максиме» передавались в семье.