Ну что ж, друзья, в мире военного кораблестроения снова аншлаг! Наш герой дня — 5500-тонный эсминец, который, словно пьяный матрос, не удержался на торжественном спуске на воду и кувыркнулся набок прямо на глазах у строгого начальства.

Казалось бы, после такого конфуза проще списать корабль на металлолом и забыть, как страшный сон. Но нет! Через 15 дней корабль, как феникс из пепла, был "восстановлен" — его гордо поставили на киль. Правда, с небольшой оговоркой: носовая часть эсминца, включая дорогущий шаровой сонар, отправилась в утиль. Давайте разберёмся, что за цирк с конями тут произошёл и что ждёт этот бедовый корабль дальше.

Эпизод первый: где мой нос?!

Представьте: новёхонький эсминец, гордость флота, готовится к спуску на воду. Все флаги подняты, оркестр наяривает марш, начальство в парадной форме. И вдруг — бац! Корабль заваливается набок, как будто решил прилечь отдохнуть прямо на стапеле.

Носовая часть, включая шаровой сонар (это такой высокотехнологичный "нос" для поиска подлодок, хрупкий, как хрустальный бокал), намертво застревает в спусковом устройстве. Европейские спутники, как назло, фиксируют весь этот позор в высоком разрешении. Три дня спустя сонар ещё на месте, но к 8-10-му дню уже нет и следа.

Почему? Дорогущий "стеклянный цветок", стоимостью в десятую часть всего корабля, скорее всего, превратился в груду осколков при столкновении. Без сонарного "носа" эсминец — как московский таксист из Средней Азии без GPS: туда-сюда, да без понятия.

Но вот что ещё хуже: чтобы вытащить корабль из ловушки, пришлось ампутировать почти весь нос до главного орудийного поста. Представляете? Это как если бы у пациента отрезали пол-лица, чтобы вытащить застрявший зуб.

Эпизод второй: фокус с выправлением

Спустя две недели, корабль поставили на киль. Ура? Не совсем. Чтобы добиться этого, инженерам пришлось превратиться в мясников. Отрезали нос, сняли дорогущий сонар — только так удалось вытащить корабль.

Корабль не просто перевернулся; он ещё и застрял, как кот в дверном проёме. Без радикальных мер не помог бы даже 10-тысячный кран. Использовали всё: стальные тросы, лебёдки, и, вероятно, парочку крепких молитв.

При этом корпус и киль, вероятно, получили такие повреждения, что корабль стал больше похож на гнутый лом, чем на боевую машину флота. Но кто ж это признает в условиях крепкого патриотизма и политической нагрузки проекта?

Эпизод третий: что дальше, капитан?

Теперь, когда эсминец стоит ровно (ну почти), возникает главный вопрос — что с ним делать? Есть два варианта, оба выглядят как сценарии для комедии абсурда.

1. Приварить новый нос и снова спускать в воду. Звучит логично, но у верфи нет ни большого плавучего, ни сухого дока, где это можно было бы сделать. Значит, варить придётся прямо на месте, а потом снова рисковать спуском. Сонар придётся заказывать заново — деньги, время, хлопоты. А как доставить корабль на другую верфь, если двигатели и валы уже, по слухам, покорёжились?
2. Спустить как есть и потом думать. Можно попытаться опустить оставшиеся 70% корпуса, а потом монтировать новый нос. Но это как собирать пазл, у которого половина деталей утонула. Опасность повторного заваливания на бок огромна.

В итоге возникает тревожный вопрос — выдержит ли корпус все эти издевательства? Ведь двигатели, валы и конструкция могли получить серьёзные повреждения. Дважды таскаемый эсминец больше не боевой корабль, а кандидат на роль плавучего памятника ошибкам судостроения.

История с самого начала — как всё пошло не так

21 мая 2025 года в северо-восточном порту Чхонджин, на заводе, привычном к рыболовецким шхунам, собралось множество зевак и высоких гостей на спуск второго эсминца класса «Чхве Хён». Это 5500-тонное чудо техники с 74 вертикальными пусковыми установками и четырьмя фазированными антеннами должен был стать гордостью флота КНДР.

Церемонию почтил своим присутствием сам Ким Чен Ын — давление не шуточное. Выбрали боковой способ спуска — корабль должен был скользнуть в воду боком. Этот способ идеально подходит для малых судов и хорошо отлажен в России, но для большого эсминца — это риск, сродни игре с огнём, тем более на заводе без полной инфраструктуры.

В самый ответственный момент салазки заскрипели и перестали двигаться синхронно. Корма плюхнулась в воду и села на мелководье, а нос упёрся в стапель и остался на месте, «зависнув» в воздухе. Корабль перевернулся набок. Спутники запечатлели весь позор в отличном качестве.

Первоначально Центральное телеграфное агентство Кореи сообщило о пробоинах в днище, однако позже причины «смягчили»: повреждения минимальны, чуть вода попала через кормовые люки.

Тем временем соцсети смеялись без меры: «КНДР открыла новый вид спуска — лежачий!»

Инженеры не рожи замыляли: директор завода и замминистра задержаны. Правда, и это не спасло ситуацию — корабль всё ещё лежал в воде, окружённый надувными плотами, словно сам боится утонуть.

Кто вообще строит эти эсминцы?

Завод Чхонджина — это не Севмаш, не Северная верфь Петербурга. Это мастерская для рыболовных шхун и грузовых судов. И вдруг — эсминец с российскими технологиями и западными амбициями. Как такое возможно?

Аналитики из Южной Кореи и специалисты в России высказывают предположение, что Россия стоит за технологической поддержкой КНДР в этом проекте. С 2022 года между двумя странами активизировался обмен: КНДР поставляет боеприпасы и живую силу, Россия — технологии, в том числе для кораблестроения.

Первый эсминец «Чхве Хён», спущенный в апреле 2025, оборудован системами ПВО, удивительно напоминающими российский «Панцирь-МЕ». Радиолокационная система с четырьмя фазированными антеннами тоже вызывает вопросы. Впрочем, открытых доказательств нет — лишь косвенные признаки.

Но даже с такой помощью завод не справился. Отсутствие специализированной инфраструктуры и кадров вылилось в провал: рискованный спуск, ошибки расчёта, плохая координация. В России в соцсетях шутят: «Дали чертежи, но забыли инструкцию — как не уронить корабль».

Эпилог — политический вопрос и битва за лицо нации

Почему вся эта суматоха? Потому что для КНДР это не просто корабль, а символ мощи и независимости. Списывать корабль нельзя — это удар по имиджу и авторитету. Поэтому продолжается борьба за спасение эсминца с обрубленным носом.

Инженеры и рабочие, словно сапёры на минном поле, пытаются выправить кривую судьбу корабля. Но сможет ли «Чхве Хён» №2 превратиться из позора в гордость? Или останется памятником тому, как не нужно строить флот современности?

Остаётся ждать продолжения саги, ведь история только начинается. И как знать — может, именно этот эсминец станет знаковым уроком для всех судостроителей России и ближнего зарубежья.

Вопрос к читателям:

Как вы думаете, стоит ли рисковать ресурсами и репутацией, пытаясь «реанимировать» такой корабль, или лучше сразу сконцентрироваться на новых проектах с чистого листа? Ваше мнение и аргументы очень важны для обсуждения!